День, когда мы посещали выставку «Черепки и веретёна», был очень насыщенным. В тот день я решила выгуливать новый костюм и не обратила внимания на погоду. Когда я вышла на улицу, стало ясно, что очень холодно. Нас с мужем уже ждали ребята, а вернуться, чтобы переодеться, я не могла: это была последняя электричка перед обедом. Ну что же, «красота требует жертв», — сказала я себе и терпеливо сносила прохладу.
Мы, собственно, планировали поехать в храм Конюхова. Туда мы и поехали. Приехав в Москву, мы долго блуждали по Павелецкой; это прямо аномальная зона, скажу я вам. Однажды муж ехал туда на подработку и показал мне на навигаторе, где он находится; навигатор показал, что мой муж идёт по Москве-реке ;. Мы приехали и нашли в московских закоулках желанный храм; моя спутница даже надела чудесный белый платочек в виде накидки Красной Шапочки из сказки. Пришли... Вот заветная цель. Вот облом: закрытая дверь. Мы постучали — никто не открыл. Это, видимо, храм внутреннего пространства для избранных, но храм с наружным пространством для всех прихожан. Поцеловали дверку? И достаточно. Это же метро «Павелецкая», таинственная аномальная зона; может, настоящая дверь тоже была под водой? Может, мы просто плохо искали? Снаружи храм выглядит как наслоение творческого хаоса.
Но пишу я не об этом обломе, а о последующей выставке. Сделав фотографии всего, что можно было вокруг храма Конюхова, мы поехали искать хоть что-то для продолжения культурного досуга. Моя спутница, увидев включающиеся фонтаны, радовалась как маленькая девочка. Её муж был среди нас самым умным — он был в куртке. Что я запомнила из поездки? Её фразу мужу, когда она искала аптеку, чтобы купить лейкопластырь: там было написано «только за наличку». «Какой дурак сейчас ходит с наличкой?» — сказала Л. «Я хожу», — ответила я спонтанно, на что её муж рассмеялся. У меня был лейкопластырь, мы спасли ногу спутницы. Я, понаблюдав за игрой моих самых любимых птичек — трясогузок — за церковной оградой, сходила в церковь. Выйдя из церкви, нашли по навигатору прямо через дорогу от храма, среди московских закоулков, неподалёку одну странную выставку с названием «Черепки и веретёна». Выставка оказалась бесплатной. Не люблю я бесплатное: за него платят те самые бесы, что когда-то изгоняли в храме Петра и Павла. Что делать? Мы же ехали ради культурного досуга.
Зашли... Информационная вывеска. Большой телевизор, на котором девушку обматывали красными нитями. Серые залы, красные залы, и, что самое интересное, помещения большие. В одном зале нам в экспозиции представили несколько чудесных розеток. Муж Л. снова рассмеялся. Ныне он уже бывший муж моей знакомой, но тогда, полтора года назад, это была идеальная семья, они были дружны. Всё бывает в жизни людей.
Проходя залы, нас встречали странные вещи: какие-то фигуры, созданные по типу деревенских ленточных дорожек, бумажные бабочки, странные маленькие фигурки птичек, словно попавшие на выставку для просмотра и застывшие от шока. На что смотреть? ИИИИ, о чудо, вот они — черепки...
Скорее всего, я просто не фанат столь высокого уровня, чтобы восхититься черепками. У меня таких черепков на дачной клумбе как раз на такую выставку, но это всё же древние черепки. Может, я просто что-то не понимаю, но в них — история, и кто-то же ловит кайф от черепков. Я последнее время фанат черепов, не путать с черепками.
Мы шли дальше, залы немаленькие, и наконец-то я увидела веретёна, красные стены и штук сто инструментов великих прях.
Сразу вспомнились Ананси и Мойры, а также огромные пауки-ткачи из моих снов. Ткущие реальности. Веретёна, нити судьбы, с миру по нитке — нищему на рубаху... Тот Атлант с его серьёзным взглядом: если у тебя две рубахи, почему у твоего соседа нет рубахи? Вот она — простота хуже воровства. Ничего особенного — обычные деревянные палочки и великий сакральный смысл, заложенный в эту древесную мудрость. И черепки словно встали в один ряд: хрупкость жизни, быстротечность времени. Была нить — и нет. Был сосуд — и разбит, остались лишь черепки и веретёна без нити. И уже ушла куда-то на второй план неудачная поездка в храм Конюхова. Кого мы надеялись там встретить, самого путешественника? Или суровые океанические ветры?
И в памяти надолго застрял петух на храме — символ того, что утро всегда начинается, даже если обрывается чья-то нить и разбивается сосуд. Извечные вестники светлого дня кричат своё незамысловатое «ку-ка-ре-ку». «Рек: имя тебе, реку тебе имя — Солнце, возвещаю о твоём приходе, рассеется уютная, но ужасающая своими жуткими тенями в углах тьма. Рек: имя твоё...» — и слова молитвы живой помощи всплывают в красном зале со стенами времён: «Яко позна имя мое. Воззовет ко мне...»
Красные стены, соперничающие с серыми: яркость солнца и серая дымка ночи. Два контраста залов выставки «Черепки и веретёна» и словно вязанные какой-то бабушкой в самой далёкой глухой деревне ленточные "ф"игвамы. А вот женщина, которую обматывают нитками. Другая, и всплывает в памяти красная обережная нить на руке — защитная ли? И Моисей ведёт евреев через раскалённые пески пустыни. Красные стены, Мойры и Ананси... И уже нет желания смотреть, как женщина снимает с себя нити, словно освобождаясь от кокона судьбы, как будто вначале запуталась, а потом вдруг очнулась.
Выйти, купить сувенир? Нет, дороговато, но для кого-то, возможно, копейки. Как знать, для чего в этом закоулке на Павелецкой находится эта тихая, до удивления однообразная и вовсе не кричащая рекламой выставка? Стоит ли сходить туда? Не знаю. Я зачем-то зашла. Может, чтобы в памяти всплыли слова «Алла шару Але шор» над умершим телом Моисея, «Царь-бык, восстань!» — кричали жрецы. А красные стены, словно красные тряпки перед глазами золотого Тельца, возвращали память далеко-далеко в прошлое, где рушились цивилизации, возникали звёзды мессий и богов, возникали потопы, стояли сферы, под которыми древние боги-связыватели управляли миром.
Вот они — обычные и невзрачные черепки. Зачем пафос, если всю историю, весь мир можно держать на ладони? Эти красные и серые стены... И уже не казались смешными цветные бабочки — словно маленькие новорождённые души, они просыпались от щебетания и неслышной трели этой обычной белой птички, что застыла в углу, словно говоря: «Тихо, человек, эти веретёна творили историю, а чья-то невидимая рука стирала её, оставляя за собой лишь черепки как напоминание». Напоминание чего?
И моя рука потянулась к кнопке маркетплейса, чтобы сохранить в памяти этот цвет, пока он из неё не ушёл, заказать себе что-то такое же, как эта выставка — без пафоса. И где-то на краю сознания тот самый первородный вибрирующий звук, ещё не мысль, ещё не Барбело, а то, что было до мысли. Идея в моей безумной голове вдруг зародила вибрацию будущей формы — без всякой гордыни и пафоса. Я обернулась на эти веретёна и поняла: вот оно, дыхание духа, который дышит где хочет. Человек... Уверен ли ты, что так уж важно, что ты не попала в храм Конюхова? Но лёд тех камней, и якоря, и петух... Б-р-р! Пора уходить с выставки, а то мой безумный разум заведёт меня в такие закоулки...
О скворец, бродяга, который потерял свои скворечники, теперь вечный спутник пассажиров на вокзалах и лавочек. Уже не мошки стали его рационом, а хлеб и то, что подкинут прохожие. И новая мысль: куда дальше? И навигатор показал забавную вещь — удивительное название на метро «Павелецкая»: «Музей леса». А маленький скворец словно подмигивал и ухмылялся: «Сходи, а то скоро леса ты увидишь только в музеях, человек...» И мы идём, все четверо, и ноги даже не устали. Но за нами идёт новое разочарование: вроде хотели одно, а тут лес. Ну что же, пошли, гулять так гулять! И вот тут-то нас накрыло ВАУ... Музей леса. Это было супер, но про это позже.
© Copyright: Заложница Снов, 2026
Свидетельство о публикации №226101901132
Заходите в Заложницу Снов на начало мастер класса домик для маримо...
