Амерьевский доломитовый карьер — это огромный искусственный каньон на окраине Щёлкова, глухой тектонический срез земли глубиной более двадцати метров. Советская индустриальная машина десятилетиями вскрывала здесь плотные слои известняка ради московских строек, а когда экскаваторы ушли, грунтовые воды заполнили эту гигантскую чашу, превратив её в чудесное озеро. Карьер окружён крутыми обрывами, песчаными дюнами и сосновым лесом. Жёсткая, геометрическая брутальность очищенная от городской суеты.
Я обещала себе, вставлять хотя бы один пост в день. Сдерживаю обещание. Один день, одна прогулка, тихая грусть впечатлений...
Люблю это место. Особенно осенью, когда серое подмосковное небо затягивает горизонт, а вода из-за доломитового дна становится ледяной и пронзительно-лазурной. Каждый раз, стоя на краю обрывистых склонов, под крики кружащих над водой чаек, я отчётливо представляю, что прямо за моей спиной, на самой высокой точке этого созданного руками людей среза, стоит одинокий, глухой старинный маяк, режущий фотонным лучом осенний туман.
Этот карьер намертво завязан с личным паломничеством, с мгновением, где когда-то осталась часть моей собственной души. Я прихожу сюда в память о близком мне существе. Пространство здесь вывернуто наизнанку: пока обыватели видят в Амерьевском карьере просто затопленный котлован или подмосковный пляж для дайверов, я считываю его как глубокий портал, свободный от человеческой требухи и суеты. Символично, что именно в Щёлковском узле мне достался удивительный папирусный лик «Страстной» Богородицы, изъятый из контура церковного уничтожения.
Осень, доломитовый обрыв, чайки и невидимый маяк за спиной — это мои личные, жёсткие координаты. Я выставляю в зеркальный коридор блога фотографии этого разлома земли. Продолжаю движение по своей траектории, спокойно описывая свою собственную хронику.
На сегодняшний день, начиная с карантина, вокруг карьера образовался посёлок, закипели стройки, пришли люди со своими чаяниями и надеждами, не понимая, что есть места, которые хотели бы тишины. Человечество перестало уважать природу — природа начала отвечать человечеству взаимностью. Я часто наблюдаю, как лисы из леса, что за карьером, чаще в ночное, но уже и в дневное время выбираются, проверяя на прочность городские помойки. А за раскидистыми лианами девичьего винограда прячется болиголов, словно напоминая людям о том, что именно этот усердно уничтожаемый сорняк, который называется в простонародье цветком дьявола, применяется в лечении раковой опухоли. Однажды в одном древнем алхимическом тексте я прочитала странное имя — Армилон, воин против рака планеты. Каково было моё удивление, когда я нашла реальное лекарство под названием Армилон, сдерживающее тестостерон в молочной железе. Млечный Путь, связанный с млеком великой коровы. Молочные зубы очередной младенческой цивилизации, не желающей расти духовно, которая, как и остальные, надеется, что всё будет великолепно исключительно для удобства одного вида на целой планете.
Комментарии
Отправить комментарий